Из Канзаса постучали в днище
Feb. 26th, 2026 12:27 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nlothik«Соединённые Штаты» — всё же не самый удачный перевод названия нашей страны на русский язык. Он не передаёт масштаб наших внутренних погремушек. Пожалуй, правильнее было бы говорить «Соединённые Государства» — так точнее ощущается самостоятельность, почти суверенность местных властей.
Например, существует федеральный уголовный кодекс (US Code). Но если я на улице кого-нибудь ограблю с ливольвертом, этот кодекс, скорее всего, окажется неприменим. Потому что обычное уличное ограбление — не федеральное преступление. Это дело штата. Арестовывать и судить меня будут местные власти, а не федералы.
На откуп штатам отдано и многое другое — например, регистрация браков. В солнечной Луизиане можно вступить в брак с шестнадцати лет (при определённых условиях), а в заснеженном Мичигане — только с восемнадцати. И это не экзотика, а нормальный американский принцип т.н. федерализма.
Штаты же выдают водительские удостоверения — и требования к ним различаются весьма ощутимо. Ученическое разрешение на Аляске можно получить уже в четырнадцать лет, у нас — с пятнадцати. Где-то шестнадцатилетним запрещено ездить ночью, где-то ограничено число пассажиров. В каждой «государственной» единице — свои приколы.
На водительских удостоверениях также указан маркер пола — «мужчина» или «женщина». И вот тут начинается настоящий фестиваль федерализма: кто в лес, кто по дрова.
Во-первых, одни штаты пишут «пол», другие — «гендер». Формально это вообще-то очень разные понятия, и философия за ними стоит разная.
Во-вторых, набор вариантов не унифицирован: где-то только «мэ» и «жо», где-то добавлен «икс».
В-третьих, требования к изменению маркера отличаются кардинально. Где-то достаточно заявления, где-то требуют медицинские документы, где-то изменение фактически невозможно.
В нашем замшелом Алабамском Юге изменить маркер, кстати, вполне реально (хотя не скажу, что просто) — при наличии сделанной хирургической коррекции пола и соответствующей документации. Подход довольно жёсткий, но понятный: правила хотя бы существуют и применяются одинаково. В Техасе, например, изменить этот маркер нельзя вовсе — «мэ» или «жо» там топором не вырубишь.
Кому-то этот маркер безразличен — для них это всего лишь символ. Но для других он имеет вполне практическое значение.
Документы используются ведь не только в банке или там, в аэропорту. Они фигурируют в полицейских протоколах, в судах, в местах лишения свободы.
И тут есть один момент: если человека задерживают и помещают в изолятор, по какому принципу определяется, где он будет содержаться? По записи в документе? По анатомии? По внешнему виду? «По паспорту будут бить или по морде?»
Формальный подход «по бумаге» может вступать в сильное противоречие с физической реальностью. И в крайних случаях это уже не про символизм, а про безопасность — и не только самого человека, но и других заключённых.
И вот здесь штат Канзас решил продемонстрировать федерализм во всей его красе.
Законодатели не просто запретили менять гендерно-половой маркер на документах. Это было бы обычной, пусть и спорной, политикой.
Они сделали больше. Они придали закону обратную силу.
То есть документы, выданные государством законно, на основании действовавших тогда норм, объявляются недействительными задним числом. И водительское удостоверение — которое ещё вчера было действительным — в одночасье превращается обратно в тыкву.
Губернатор попыталась воспользоваться правом вето. Законодатели воспользовались арифметикой (см. supermajority). В этой конкретной конфигурации математика оказалась сильнее института сдержек и противовесов.
Формально — всё законно.
Политически — объяснимо: ну да, такие сейчас веяния.
С точки зрения правовой стабильности — симптоматиченько.
Право существует не для того, чтобы нравиться большинству. Право существует для предсказуемости.
Если документ, выданный в соответствии с законом, может быть аннулирован ретроактивно просто потому, что политический ветер сменил направление, — это означает лишь одно: стабильности нет.
Сегодня отменяют маркер в водительском удостоверении. Завтра могут пересмотреть что-нибудь ещё — и тоже придать этому закону обратную силу.
Конфискацию bump stocks помните? Никто, правда, толком их назад не принёс, прежде чем норму отменили — дурачков всё же нашлось немного. Но осадочек остался.
И дело даже не в том, в какую сторону вдруг задул политический ветер — в левую или в правую.
Дело в том, что принципы правовой определённости должны оставаться постоянными вне зависимости от того, кто у власти — леваки или праваки. Законы с обратной силой допустимы лишь в исключительных обстоятельствах — и, как правило, только тогда, когда они смягчают, а не усиливают бремя для граждан. Данный случай к таким однозначно не относится.
Если сформулировать предельно честно, весь этот законодательный пыл сводится к тревоге по поводу того, что запись в чужом документе не совпадает с чужой анатомией.
Это действительно именно тот общественный риск, который требует немедленного ретроактивного вмешательства государства?
no subject
Date: 2026-02-26 10:31 pm (UTC)В конечном итоге граждане же, разумеется, кто же ещё. Политически: через сменяемость власти, переизбрание (или наоборот, прокат на выборах), через возможность воздействовать на корректировку курса. Ответственность избирателя в том, то у него будет возможность поменять мнение при следующем голосовании, а не в том, что это повод для лишения его права голоса.
А в твоей модели техно-меритократической элиты на кого ложится ответственность? А если участие ограничено фильтром, то кто отвечает за ошибки этого фильтра и за решения тех, кто прошёл отбор? И каким образом система корректируется, если часть граждан из механизма коррекции исключена начисто?
> А кто же именно эти правила устанавливает? И какие у этих "кто" полномочия?
Через конституционные процедуры и представительную систему. Но тут есть важная разница в том, что процедурные правила, то-есть, особенности самой архитектуры управления — они одинаково применимы ко всем — включая тех, кто их устанавливает. А вот фильтр на участие — это уже ассиметрия статусов, сиречь, установка иерархии.
> Заметь, я хоть и подъёбываю, но в целом-то с тобой во многом согласен, иначе б не подъёбывал :-P
Да я вижу :) «Мне кааца», что спор-то у нас о приоритетах. Тебе больше по душе управляемость и качество решений — а я за сугубо за равный политический статус. Он ценен сам по себе — и именно на этом месте у нас с тобой разная точка отсчёта.
Теперь про твою модель. Она напоминает мне систему имперского Китая с экзаменами на чиновничьи должности. Формально (формально) к экзамену мог прийти любой — и крестьянин, и горожанин, и сын купца, и сын военного. Декларировалось, что возможности были равными.
Но на практике (то-есть, на стадии «имплементации на реальном железе») подготовка требовала огромного количества времени, ресурсов, и доступа к образованию. И в результате экзаменационный механизм не столько создавал новую, постоянно обновляющуюся меритократию, сколько закреплял уже существующую несменяемую социальную иерархию. И в итоге новыми чиновниками чаще всего становились дети уже существующих чиновников.
Мне кажется, риск любой системы фильтров в том же самом: вот она на бумаге может выглядеть нейтральной, рациональной, разумной, но фактически — усиливать неравенство доступа и закреплять жёсткую, фактически недвижимую иерархию.
Я не утверждаю, что так обязательно произойдёт. Но именно этот структурный эффект меня и настораживает. Просто предлагаю подумать об этой стороне вопроса.
no subject
Date: 2026-02-26 11:17 pm (UTC)Ну то есть по факту никто ни за что не отвечает. Абстрактное явление "граждане", валите на них всех собак, да-да.
>А в твоей модели техно-меритократической элиты на кого ложится ответственность?
Да ровно на тех, кто имел возможность принимать решения в этой модели. Ничего сверх того.
>каким образом система корректируется, если часть граждан из механизма коррекции исключена начисто?
Тебе правда нужна корректировка системы управления страной от обдолбанных в хлам овощей, которые есть в любой стране при любой системе? )
>Через конституционные процедуры и представительную систему.
А кто придумал, что оно должно быть вот так? И кто это контролирует? Их Величество Георг III?
>Тебе больше по душе управляемость и качество решений — а я за сугубо за равный политический статус.
Да, тут мы разные. Мне вопрос статуса кажется чисто обезьяньим явлением, в отличие от качества решений.
>сколько закреплял
Не-а. Вот в этот кусок истории я глубоко копал.
Там и тогда рулили именно личные достижения. Нелепые по нынешним меркам, но всё же.
Естессно, у людей из тусовки шансов было больше, но и извне попадали, да ещё как.
>Мне кажется, риск любой системы фильтров в том же самом
Да мне тоже! Ты меня уж за восторженного идиота не принимай всё же.
Это просто повод более тщательно прорабатывать социальные механизмы. Кто бы этим занялся, блин.
Я тут в ЖЖ пост накатал, что думаю поступать на госслужбу в минобр. И правда думаю. Пока просто думаю. Если не я буду менять систему образования -- то кто? Те тупые тётки из министерства, что ли?
no subject
Date: 2026-02-27 03:20 pm (UTC)Про «никто ни за что не отвечает» — не соглашусь. Просто вопрос про то, что ответственность тут другая — политическая. Представители отвечают за свои решения через механизм сменяемости.
> Да ровно на тех, кто имел возможность принимать решения в этой модели. Ничего сверх того.
Хорошо, допустим, ответственность ложится на тех, кто принимает решения. Но что это означает в институциональном смысле? Какого рода это ответственность?
Если она политическая — то чем это принципиально отличается от нынешней модели, где представители отвечают перед избирателями через механизм сменяемости?
Если она иного рода — то какого именно? Судебная? Административная? Карательная? И нет, я не про «публичное побивание палками» — хотя образ яркий :) Я про институциональный механизм сдержек и обратной связи.
Самое главное тут — кто реализует эту ответственность? Кто контролирует тех, кто принимает решения, если часть граждан из механизма участия исключена?
В любой модели власти возникает вопрос не только «кто принимает решения», но и «кто контролирует принимающих». И здесь я неизбежно возвращаюсь к классическому вопросу: кто охраняет охранителей? И кто охраняет уже тех, кто охраняет охранителей? Или тут «черепахи до самого низа»? :)
> А кто придумал, что оно должно быть вот так? И кто это контролирует? Их Величество Георг III?
Ну при чём тут Георг. Их контролирует не он и не некий «последний арбитр», а институт, построенный вокруг принципа согласия управляемых. Процедуры устанавливаются через конституционные механизмы и представительную систему — и принципиально важно, что они легитимны и одинаково применимы ко всем, включая тех, кто их формирует.
> Да, тут мы разные. Мне вопрос статуса кажется чисто обезьяньим явлением, в отличие от качества решений.
О... А как ты предлагаешь измерять это самое «качество решений»? По каким таким метрикам мы можем измерять такой абстрактный показатель как «лучше для страны»? Это не инженерно-математическая задача с единственным оптимумом — это, всё же, уже выбор ценностей и компромиссов.
Меня в любой модели фильтрованной элиты смущает не сам факт отбора, а полное отсутствие гарантии, что отобранные будут действовать в интересах общества в целом, а не в интересах собственной группы.
История показывает, что элиты склонны воспроизводить себя и укреплять собственный статус. Не потому что они «плохие», а потому что так устроены стимулы и так устроены люди.
Если группа контролирует и принятие решений, и доступ в эту группу, то естественным образом возникает риск замыкания системы. И вопрос не в моральных качествах конкретных людей (хотя где ты вообще ан-масс видел людей, абсолютно не склонных к коррупции?), а в архитектуре власти.
В этом смысле универсальное право участия — это не про некую абстрактную «романтику демократии», а про механизм сдерживания элитной самозамкнутости. И именно поэтому оно ценно само по себе.
> Не-а. Вот в этот кусок истории я глубоко копал.
> Там и тогда рулили именно личные достижения. Нелепые по нынешним меркам, но всё же.
> Естессно, у людей из тусовки шансов было больше, но и извне попадали, да ещё как.
Смотря в какой период. При Сун проницаемость в чиновники была — если сравнивать с другими средневековыми странами — относительно высокой. Но при Мин и Цин она начала костенеть. А как иначе? Если подготовка требовала десятилей зубрёжки конфуцианских канонов, времени без необходимости работать физически, грамотности с самого раннего возраста, и доступа к учителям? Кто такое мог себе позволить? Мелкая знать, чиновники, зажиточные землевладельцы. Даже при формально открытом фильтре ресурсная асимметрия вполне себе системно увеличивала шансы уже привилегированных. Элита всегда будет склонна к самовоспроизводству. Необязательно даже по злому умыслу — а просто по логике распределения ресурсов.
> Это просто повод более тщательно прорабатывать социальные механизмы. Кто бы этим занялся, блин.
> Я тут в ЖЖ пост накатал, что думаю поступать на госслужбу в минобр. И правда думаю. Пока просто думаю. Если не я буду менять систему образования -- то кто? Те тупые тётки из министерства, что ли?
Прорабатывать социальные механизмы, безусловно, нужно. И люди, которые идут в госслужбу с желанием что-то улучшить — это хорошо.
Но меня в любых моделях элитного отбора смущает одна вещь: даже если создавать их с самыми лучшими намерениями, их всё равно проектируют люди с ограниченным горизонтом, собственными когнитивными и социальными искажениями, и своими интересами. Идеального фильтра не существует не потому, что «все плохие», а потому что люди в принципе несовершенны. Элита всегда склонна к самовоспроизводству и самозамыканию. Вспомни тот же СССР. Даже при громко декларируемых принципах коммунистической эгалитарности система управленческой номенклатуры де-факто оставалась очень закрытой стратой общества. Со временем она начала самовоспроизводиться (см. «у генералов свои дети есть»), и всё меньше зависеть от реальной обратной связи снизу.
Это не столько вопрос морали конкретных людей, сколько вопрос архитектуры: при отсутствии проницаемости и эффективных механизмов внешней коррекции любая элита со временем «бронзовеет».